Теплая связь с матерью в подростковом возрасте связана с устойчивостью после травмы

Люди, пережившие насилие в детстве, во взрослом возрасте показывают разные результаты, и часть из них сохраняет устойчивость. Новое крупное исследование, опубликованное в Stress and Health, показало, что теплая эмоциональная связь с матерью и меньше малоподвижного времени в подростковом возрасте предсказывают лучшую адаптацию. Авторы работы — Yuxiao Zhao с коллегами из Shanghai Mental Health Center и Shanghai Jiao Tong University School of Medicine. Для отношений это важно, потому что ранняя семейная теплота меняет долгую траекторию после травмы.

Пять профилей последствий насилия у 5112 участников

Исследователи проанализировали данные проекта National Longitudinal Study of Adolescent to Adult Health, где 5112 человек наблюдали от подросткового возраста 11–21 года до раннего взрослого возраста 24–33 лет. Во взрослой фазе участники сообщали о пережитом до 18 лет эмоциональном, физическом или сексуальном насилии со стороны взрослых, отвечавших за уход. Под эмоциональным насилием понимали ощущение, что человек нежеланный или нелюбимый, под физическим — удары или ситуации, когда ребенка бросали на пол, под сексуальным — принуждение к сексуальному контакту. Биологическое здоровье оценивали домашними визитами: измеряли давление, пульс, окружность талии, индекс массы тела, брали кровь на холестерин, сахар и маркеры иммунитета, затем сводили это в общий показатель кардиометаболического риска.

Психологическое состояние измеряли стандартизированным опросником депрессии о частоте грусти, раздражения или ощущения счастья за прошлую неделю. Социальное функционирование оценивали по уровню образования от незаконченного школьного до оконченного колледжа и по уровню личного дохода. Затем с помощью latent profile analysis выделили скрытые группы со схожими сочетаниями детского опыта и взрослых показателей. Анализ показал пять разных профилей: большинство составило группу низкого риска с благополучными исходами, вторая группа при низком насилии имела высокую депрессию и низкий доход, третья небольшая группа при среднем насилии показала худшие результаты сразу по биологическим, психологическим и социальным меркам. Оставшиеся две группы сообщали о высоком уровне насилия, но одна из них имела плохие исходы, а другая проявила устойчивость.

Устойчивая группа при высоком уровне насилия составила примерно 13 процентов всей выборки и во взрослом возрасте показала здоровое психологическое и социальное функционирование. Исследователи отметили, что группа со средним насилием и наихудшими исходами также испытывала в подростковом возрасте выраженные финансовые трудности в семье. Такое сочетание материальных проблем и жестокого обращения может затрагивать сразу несколько систем организма и психики. Для проверки подростковых предикторов использовали multinomial logistic regression, которая позволяет оценить вклад отдельных переменных с учетом их пересечений. Женский пол и более низкий доход семьи повышали вероятность попасть в группы с плохим психологическим и социальным здоровьем. Отдельно проявилось малоподвижное поведение: часы за телевизором, видео и компьютерными играми за прошлую неделю предсказывали худшие взрослые исходы.

Что помогает паре и когда нужен специалист

Частота занятий спортом, измеренная отдельно, защитного эффекта не показала, поэтому малоподвижность выглядит как самостоятельный фактор риска, а не просто отсутствие тренировок. Теплота в отношениях с матерью в подростковом возрасте предсказывала благополучные исходы: те, кто сообщал об эмоциональной близости, чаще оказывались устойчивыми во взрослом возрасте. При этом количество совместного времени или частота общения такого эффекта не дали, то есть значение имело именно чувство близости, а не совместные занятия. Авторы видят здесь практический смысл для помощи подросткам: снижение экранного малоподвижного времени и поддержка теплых семейных связей могут улучшать долгую адаптацию. В паре это заметно в способности обсуждать трудный детский опыт без ухода в длительное отчуждение и сохранять учебу, работу и доход.

У этих выводов есть заметные ограничения, которые меняет их прочтение для отношений. Сообщения о насилии собирали ретроспективно во взрослом возрасте, поэтому на ответы могли влиять особенности памяти и переосмысление детских событий. Исследование измеряло общий объем жестокого обращения, но не фиксировало точный возраст и последовательность событий. Из-за этого нельзя сказать, предшествовала ли теплая связь с матерью насилию или появилась после него как часть восстановления. Близкие отношения с матерью могли смягчать последствия травмы, а могли отражать период безопасности до начала насилия. При признаках депрессии, телесных последствий стресса или трудностях с доходом и образованием после детского насилия психотерапевт или семейный консультант может оценить ситуацию лично, а не только общие рекомендации.

Ориентиром изменений называют сочетание меньшего времени за экранами и более теплой эмоциональной связи в семье. Если подросток постепенно сокращает часы телевизора и игр, а в общении с матерью появляется больше теплоты и удовлетворения отношениями, шансы на благополучную траекторию растут. Отсутствие таких сдвигов за несколько месяцев говорит о нужде в дополнительной поддержке.