Наличие доверенного человека снижает риски для подростков

Подростки геи и бисексуалы, у которых есть человек для разговора о серьёзной проблеме, показывают заметно лучшие показатели психического здоровья. Среди геев и лесбиянок без доверенного человека депрессию за прошлый год пережили 61%, а среди тех, у кого такой человек был, только 35%. Разрыв по серьёзным мыслям о суициде ещё больше: 66% против 27%. Для отношений это важно, потому что ощущение доступной поддержки меняет то, как подросток переживает стресс и обращается за помощью.

Кого опрашивали и что измеряли учёные

Работу выполнила команда под руководством Эвана Крюгера, ассистента-профессора Школы социальной работы Университета Тулейн, публикация вышла в JAMA Pediatrics. В основе лежит национальный опрос подростков в возрасте от 12 до 17 лет. Исследователи спрашивали, есть ли человек, к которому можно обратиться с серьёзной проблемой, и сопоставляли ответы с тремя показателями за прошлый год: депрессия, серьёзные мысли о суициде и наличие плана суицида. Отдельно изучали, к кому именно подростки обращаются, и сравнивали группы по сексуальной ориентации, включая лесбиянок, геев, бисексуалов и других представителей сексуальных меньшинств. По словам автора, наличие собеседника связано с более низкими показателями по всем трём исходам у всех подростков, но для молодёжи ЛГБТК+ разница выражена сильнее.

Механика эффекта связана не с формальным наличием знакомых, а с возможностью рассказать о серьёзной проблеме и получить отклик. Гетеросексуальные подростки чаще называли родителя, мать или отца, как человека, к которому можно обратиться. Среди гетеросексуальных участников около 8 из 10 сказали, что обратились бы к родителю, а среди геев, лесбиянок и бисексуалов так ответили около 6 из 10. Подростки ЛГБТК+ чаще опирались на друзей, романтических партнёров и других взрослых, а также чаще использовали несколько разных людей сразу. Такое распределение показывает разные пути поиска опоры: часть подростков находит её дома, часть выстраивает сеть за пределами семьи. Авторы подчёркивают, что друзья не полностью заменяют постоянного поддерживающего взрослого.

Контекст подросткового возраста добавляет нагрузку: к обычным трудностям у молодёжи ЛГБТК+ присоединяются стигма, дискриминация и травля. По оценке Крюгера, подростковый возраст сложен сам по себе, а дополнительные стрессоры усиливают потребность в надёжной связи. В материале отмечается, что присутствие поддерживающего персонала школы, включая учителей, консультантов и других сотрудников, в прошлых работах связывали с более низким риском суицида у молодёжи ЛГБТК+. Эти взрослые способны частично закрывать разрыв в поддержке и создавать ощущение психологической безопасности и принадлежности там, где дома не хватает принятия. Эксперты связывают часть недавнего улучшения психического здоровья подростков по данным Центров по контролю и профилактике заболеваний со школьными усилиями, которые соединяют учеников с поддержкой. Результаты нового исследования помогают понять, почему такие стратегии дают эффект.

Как поддержать подростка в трудный период

Практический вывод касается доступности конкретного человека, а не общих разговоров о доверии. Подростку помогает заранее знать, к кому можно прийти с серьёзной проблемой: родитель, другой родственник, школьный консультант, учитель или другой взрослый, которому он доверяет. В семьях это выглядит как спокойная готовность слушать без обесценивания и без резких выводов, с уточнением, какая помощь нужна сейчас: выслушать, помочь обдумать шаги или вместе обратиться к специалисту. В школе это выглядит как понятные точки контакта, когда ученик знает имена взрослых и порядок обращения. Для друзей и романтических партнёров подростка такая роль тоже значима, но по данным авторов работы устойчивая поддержка взрослого остаётся отдельной опорой. Заметный признак здесь — подросток сам называет хотя бы одного человека и реально обращается к нему, а не только знает, что помощь где-то существует.

У материала есть границы, которые важно учитывать при выводах для семьи. Это данные опроса подростков 12–17 лет, они показывают связь между наличием доверенного человека и более низкими показателями депрессии и суицидального риска, но сами по себе не доказывают, что одно вызывает другое. Неясно, как долго длятся отношения поддержки, насколько они глубоки и что именно в них помогает: регулярность, принятие, практическая помощь или возможность говорить о стигме и травле. Работа не означает, что поддержка друзей или партнёра всегда достаточна в кризисе, авторы прямо указывают на роль постоянного взрослого. При признаках депрессии, мыслях о суициде или наличии плана нужна помощь специалиста: психотерапевта, семейного консультанта, школьного консультанта или кризисной службы. Родителям и близким не стоит заменять такую помощь советами из статьи, психотерапевт может оценить, какая поддержка подходит в конкретной ситуации.

Ориентиром изменений служит поведение в течение следующих месяцев: подросток начинает раньше рассказывать о серьёзной проблеме и называет по имени человека, к которому обратился. Если за 2–3 месяца такие обращения становятся регулярными, а тяжёлые переживания обсуждаются, а не скрываются, сеть поддержки работает. Отсутствие доверенного собеседника при сохраняющейся подавленности — повод подключить специалиста.