Когда жёны делят мужа, драки между ними фиксируют в большинстве культур

Анализ этнографических записей из 19 культур показал, что в полигинных браках физические столкновения между жёнами одного мужа фиксируют часто. Явные описания драк найдены в материалах 12 культур, это 63,2 процента выборки. Работу выполнила Мэриэнн Фишер из Saint Mary’s University, статья вышла в Evolution and Human Behavior. Для отношений это важно, поскольку показывает связь формы соперничества с ценностью того, за что спорят партнёры.

Из-за чего спорили жёны одного мужа

Фишер работала с базой eHRAF World Cultures, где собраны подробные описания жизни сообществ, сделанные антропологами и наблюдателями. В выборку вошли 19 культур из пяти крупных регионов: Африки, Ближнего Востока, Северной Америки, Южной Америки и Океании, от групп охотников-собирателей до обществ с интенсивным земледелием. Поиск шёл по сочетаниям понятий полигамии и жён со словами про агрессию и драки, оставляли только записи с прямым описанием соперничества между жёнами. Три культуры исключили, поскольку там описаны мирные отношения или отсутствие конфликтов. Каждую культуру кодировали по наличию признака в записях, поэтому проценты означают долю культур с упоминанием, а не частоту ссор. Второй независимый кодировщик проверял схему, определения уточняли до полного согласия.

Главной причиной конфликтов названо соперничество за сексуальное и эмоциональное внимание мужа, оно отмечено в 14 культурах из 19, или в 73,7 процента случаев. Сюда входили ревность из-за порядка ночёвок, страх оказаться заменённой и борьба за расположение. Борьба за материальные ресурсы, включая еду, участки, скот и неравное распределение благ между детьми, зафиксирована в 7 культурах, это 36,8 процента. Соперничество за статус, например за положение старшей жены, отмечено в 5 культурах, или в 26,3 процента. Физическая агрессия стала самым частым описанным способом борьбы: удары, укусы, вырывание волос, иногда использование палок, в отдельных записях травмы и случай, когда женщину ударили до потери сознания. Словесная агрессия в виде криков, прямых оскорблений и ссор отмечена в 10 культурах, это 52,6 процента.

Автор сопоставила результат с теорией, по которой женщины избегают драк из-за риска для себя и зависимых детей. Речь идёт о гипотезе Энн Кэмпбелл 1999 года, где осторожные стратегии объясняли отбором, а также об обзоре 2013 года, где женское соперничество за партнёра описывали в основном через сплетни и исключение. Фишер считает, что большая часть таких выводов получена на молодых женщинах из западных стран, в лабораториях и опросах, при низких или воображаемых ставках и незнакомых соперницах. В её трактовке осторожность условна: цена риска взвешивается, а при высоком выигрыше прямая агрессия становится вероятнее. Совместный брак подошёл для проверки, поскольку жёны конкурируют годами за ресурсы, связанные с их репродуктивным успехом и выживанием детей. Скрытая враждебность без открытой драки отмечена в 6 культурах, это 31,6 процента, а сверхъестественные средства вроде проклятий упомянуты в 4 культурах, или в 21,1 процента.

Что из этого следует для пары

Для пары вывод касается не полигамии, а связи между значимостью потери и резкостью реакции. В исследованных обществах прямое столкновение любого типа, физическое или словесное, отмечено в 14 культурах, это 73,7 процента, а объединённые косвенные тактики при широком определении дали от 9 до 11 культур, от 47 до 58 процентов. Сплетни и исключение в узком определении встретились лишь в 2 культурах, отдельно отмечены порча вещей соперницы и порча приготовленной ею еды. Практическое следствие в том, что спокойный тон в споре легче удерживать, пока предмет спора кажется заменимым, а при страхе потери внимания, жилья, денег или положения в семье напряжение растёт быстрее. Заметным это становится в разговорах о распределении времени, ночёвках, расходах на детей и знаках расположения. Разговор помогает, если сначала назвать конкретный ресурс и правило его деления, а не характер партнёра.

К материалу нужно отнестись с оговорками, которые названы в самом разборе. Выборка включает 19 культур, поэтому оценки распространённости нельзя переносить на все общества без ограничений. Проценты показывают наличие упоминания в текстах, а не то, как часто дрались конкретные женщины, при этом три мирные культуры заранее убрали из анализа. Независимый исследователь Фарит Пажухи из University of Plymouth предупредил, что работу нельзя читать как доказательство всеобщей склонности женщин к насилию, речь идёт о гибкой стратегии при высоких ставках. Редкость прямых переговоров между жёнами и частые вмешательства мужа или родни тоже говорят о контексте, а не об универсальном сценарии. Если конфликты повторяются, переходят в травмы, угрозы или разрушение вещей, психотерапевт или семейный консультант может оценить риски и подобрать формат помощи под конкретную ситуацию.

Ориентиром изменений может служить снижение открытых столкновений в течение нескольких месяцев после введения чётких правил. Признак сдвига: споры о внимании и ресурсах обсуждают словами, без криков, ударов и порчи вещей. Другой признак: муж или близкие реже нужны как посредники, а договорённости о жилье, расходах и времени соблюдают без напоминаний. Если стычки возвращаются при стрессе, это повод пересмотреть правила, а не делать вывод о характере людей.